Снежная буря застала её на берегу Белого моря. Э
мигрантка, бежавшая из Ленинграда, оказалась в д
ругом мире — без документов, без денег, без язык
а. Вместо трамваев и ленинградских улиц — разруш
енные дома, солдаты в плащах, крики на площади.
Она не знала, что это 1917 год, но поняла: здесь
всё иначе.
В трёх километрах от места, где она проснулась,
стоял город, окутанный туманом. Люди в чёрных пл
ащах приходили к нему, как к святому месту. Они
говорили о "ритуале", о "крови&qu
ot;, о том, что толь
ко так можно остановить пришествие тьмы. Эмигран
тка не верила ни в одно слово, пока не увидела т
ело на площади — женщина, сжатая в позе молитвы,
с разрезанным горлом.
Её взяли за руку. Сказали, что она нужна. Что он
а — "попаданка". Что только её кровь м
ожет прерв
ать цикл. Ей дали нож. Сказали, что если она не
сделает это, город сгорит. Она не хотела. Но ког
да крики стали громче, а туман пошёл вперёд, она
взяла нож.
Ритуальное убийство прошло в тени старого собора
. Она вонзила лезвие в грудь человека, который в
ыглядел как её отец. Он не сопротивлялся. Он тол
ько смотрел на неё. Когда она выпустила его, тум
ан исчез. Город остался жив. Но она больше не бы
ла той, что ушла. Она стала частью этого мира. А
он — частью её.
